Возвращение Альмандара

Следует отдать должное огромной смелости, мужеству и искренности режиссёра. Были мнения, что этот спектакль не возродить, так как в нем отражена совсем другая эпоха, эстетика, психология. Однако постановка кажется очень своевременной. В наше время людям так не хватает позитивного посыла. Театра как источника духовной силы и вдохновения.

Режиссёр и постановочная группа очень бережно отнеслись к первоисточнику, максимально сохранив и авторский текст, и общий настрой, и оригинальную образную систему. Но, конечно же, дважды в одну реку не войдешь, и новый спектакль это не точное повторение прежнего. Другие исполнители, художник, технические возможности, да и само время наложило на него отпечаток, обогатило новыми смыслами и нюансами.

Спектакль 1976 года был о современниках. Еще были живы ветераны, раны, нанесенные Великой отечественной войной, давали о себе знать в каждом доме. Туфан Миннуллин написал свою пьесу, вдохновившись конкретным человеком, а точнее, целым поколением закаленных, активных, жизнелюбивых людей. В результате получился удивительный синтез юмора, эксцентрики, философии и глубокой правды жизни.

Чего стоят только женские образы в постановке М. Салимжанова! Хамдебану Р. Зиганшиной – женщина прошедшая войну, вынесшая все ее тяготы, потерявшая на фронтах мужа, но сохранившая ему верность. Она воспринималась как вдохновляющий пример жизненной стойкости, целомудрия и, вместе с тем, духовного величия. Поэтому их сцены с Альмандаром были не только комичны, но и возвышены, исполнены драматизма. Или Уммия Н. Ихсановой – тоже своего рода актёрский шедевр! Это живой народный характер: темпераментная, взрывная, но послушная и заботливая по отношению к свекру (что является проявлением традиционных нравственных ценностей), сварливая, но по-своему добрая и отзывчивая. Феноменальный успех того спектакля объяснялся не только изобретательным сюжетом и искрометным юмором, но и живыми, узнаваемыми героями – близкими, родными, понятными людьми.

Со дня первой премьеры прошло полвека. Изменилось почти все: общественный строй, ценности, психология людей. И у театра другие приоритеты: в нем все большее место занимает дух соревнования, конкуренции, стремление удивить чем-то необычным и экстремальным, увлечение внешними эффектами и порой неоправданными экспериментами.

И все же, душа тоскует по прежним временам и ощущениям. Недавно татарский театр обвинили в ностальгии и чрезмерном увлечении уже известными, заслужившими когда-то большой успех пьесами. И действительно, в последнее время на сцену вернулись «Башмачки» Т. Гиззата, «Тополек мой в красной косынке» Ч. Айтматова, «Казанские парни» М. Гилязова, и вот теперь – «Альмандар». Но нужно признать, эта ностальгия обоснованна: людям не хватает тепла, искренних чувств, живого общения и чувства единения. Выдающиеся достижения прошлого должны жить в настоящем и передаваться будущим поколениям.

Итак, какие же мысли, чувства, настроения вызывает новая работа камаловцев?

Эта постановка больше о самом театре. Словно живые, на сцене незримо присутствуют и Туфан Миннуллин, и Марсель Салимжанов и Шаукат Биктимиров – первые создатели спектакля. Скрупулезное следование первоисточнику, вплоть до конкретных поз, интонаций, мизансцен вовсе не выглядит пародией, поскольку сделано с большой любовью, с внутренним пониманием и самоотдачей...

Сложнее всего, наверное, пришлось Рамилю Тухватуллину в роли Альмандара. У него другая актёрская фактура, и, кроме того, имеется своя, тоже очень яркая, узнаваемая сценическая индивидуальность, отчетливо проявляющаяся во всех его ролях. Однако Альмандар в его исполнении удивительно органичен, лучезарен и заразителен. Да, он в этой роли очень похож на Ш. Биктимирова. Но Рамиль Тухватуллин уже и сам знаковое явление в татарском театре. К примеру, сцена, в которой они с сыном Искандером (Олег Фазылзянов) вспоминают войну, рассуждают о ее бесчеловечности и жестокости, внезапно обжигает узнаванием: так она напоминает «Немую кукушку» З. Хакима. И это первое важное отличие нового спектакля от прежнего: по-новому раскрывается антивоенная тема. Менее конкретно, но более обобщенно-философски, с широких гуманистических позиций.

Следы бикчантаевских спектаклей можно заметить не только в этом. По-новому решен образ Ажаля в исполнении Эмиля Талипова. Его костюм, пластика, подчеркнутая бестелесность, внезапные появления, словно материализация из пустоты, смотрятся как отсылки к «Бичуре» М. Гилязова – первой программной постановке Ф. Бикчантаева на камаловской сцене, ознаменовавшей на ней новую эпоху и эстетику.

Этот образ довольно эклектичен: в нем мы видим и особо яркие находки Равиля Шарафиева, и трансцендентность «Бичуры», и импровизационные моменты, присущие творческому почерку И. Зайниева, как представителя поколения режиссёров, пришедших в профессию уже в XXI веке. Гангстерские мотивы, представленные в киновставках Ильшата Рахимбая напоминают о недавних, но уже ставших историей временах, когда целой когортой в татарскую культуру пришло поколение «Калеб», не боявшееся смелых экспериментов и неожиданных решений. Таким образом, на сцене сплетаются разные театральные эпохи и стилистики.

Вместе с тем, актёрский ансамбль существует в органике и взаимодействии. Все исполнители справились со своей задачей. Хоть мы и не увидели оригинальных трактовок, Ильсия Тухватуллина (Хамдебану), Олег Фазылзянов (Искандер), Алсу Каюмова (Уммия), Ильтазар Мухаматгалиев (Евстигней) и Гузель Гюльвердиева (Гульфира) создали на сцене атмосферу тепла и взаимопонимания, так привлекающую в камаловском театре. Особо следует отметить молодых актёров Искандера Низамиева, Юсуфа Нуртдинова (Ильсур), Ляйсэн Габдрахманову (Гульфира), их персонажи получились духовно чистыми, цельными. Интересные современные оттенки придали музыке Алмаза Монасыпова аранжировки Юрия Федорова. Органично смотрится хореография Салимы Аминовой.

Не могу обойти спорные моменты. Декорации (художник С. Скоморохов) стали внушительнее, выстроилась вертикаль, придающая действию космический масштаб. Но мне кажется, нужно было идти в этом до конца: сделать их менее конкретно-предметными, более обобщенно поэтическими. Как конструкция для построения мизансцен – решение удачно, но как образная составляющая – немного не то. Кричащий колорит, обилие пестрых предметов (домиков, качелей) напоминает современные торговые центры. А капитальность двухэтажного деревянного строения превращает Альмандара из бессребреника, жизнелюба и мечтателя в расчетливого зажиточного «кулака».

Можно было бы смелее обойтись и с текстом. Ильгиз Зайниев по своему обыкновению украсил его юмористическими дополнениями. Так появилась прелестная «Азалия Ажэлевна». Но я сейчас не об этом. Я имею в виду шутки про «девок». Да, в 1976 году это было очень смешно. Эдакий юмор на основе абсурда. В эпоху социалистической морали и партийной дисциплины такие шутки были даже проявлением «фрондерства» и свободомыслия. Никому бы и в голову не пришло воспринимать такие высказывания всерьез. Но то ли дело сейчас. Зритель приходит в театр из реального мира нашего времени, в котором все уже по-другому. Зачем нам на спектакле про солнечного Альмандара вспоминать про всяких Лепсов, Петросянов, Харламовых? Это снижает образ и оставляет неприятный осадок. Мне кажется, стоит это учесть.

А в целом можно поздравить театр и всех нас с прекрасным спектаклем. Пусть и дальше поддерживается в обществе уважение к традициям и бережное отношение к нашему бесценному культурному наследию. 

Айгуль Габаши